Опущенный. Часть 2

— Ну что, Макс, сбылась твоя голубая мечта? — смеясь и явно меня подкалывая, спросила Ольга на следующий день. — Жопа, небось, болит с непривычки после стольких хуёв?... Ух ты моя бедненькая лесбияночка, натерпелась... Заживём теперь — две подружки!

— Оленька, спасибо тебе за всё, — принялся я, с благодарностью, страстно целовать голое тело жены. Сам я всё ещё был в её просторном лифчике, в чулках и в ссохшихся от застывшей спермы трусиках.

— Что, и на женщин тянет, дорогая? — засмеялась довольная Ольга, перекатываясь по кровати и резвясь, как молодая, гладкая белая свинка. — Ну хорошо, так и быть, сегодня позволю... Лижи меня после чужих хуёв — тебе ведь нравится её облизывать?! — жена развалилась на спине, разбросала широко ножки выпятив большую, красную, мясистую пизду, не мытую с ночи.

Я утопил в её тёплой вязкой мякоти губы и нос, с упоением вдыхая умопомрачительный запах потёкшей человеческой самки. Глубинная слизь её пизды обволокла мой шаловливый язычок, проделывавший чёрт знаешь что с её отверстием и мокрыми малыми губами, раскрытыми, как маленькая, мягкая розочка. Ольга буквально взвыла от удовольствия, стала методически сжимать и разжимать полные ляжки, больно сдавливая мою шею. Я бешено лизал и лизал её, как собака, — изо рта у меня потоком текла слюна, смешиваясь с её вагинальной смазкой. Хуй встал так, что выскользнул из-под плотной корки залитого сегодня ночью спермой малюсенького треугольничка девчоночьих стрингов. Волна сладкого кайфа ударила мне в голову — я блаженствовал, надрачивая писюн! Кончать мы стали с женой почти одновременно: Ольга в упоительном экстазе ножницами сомкнула ноги у меня на шее, с воплем выгнулась дугой, сделав высокий мостик. Забилась на скомканных простынях, как рыба на льду. Изо рта у неё вырывались сдавленные, эротические хрипы. Пальцами она впилась в свои груди, сжав их так сильно, что остались отчётливые красные пятна. В это время я продолжал жадно елозить языком и губами по её текущему скользкому влагалищу, поливая спермой постель под своими коленями...

После памятной ночи Ольга совсем перестала мне давать, вероятно, брезгуя. Относилась ко мне заносчиво и пренебрежительно. Всё чаще обзывала матом и всякими уголовными словечками, нахватавшись, видимо, от любовников, а иногда, разозлившись за что-то, даже больно шлёпала ладошкой по лицу. Я всё стоически терпел, сознавая свою неполноценность, как мужчина и муж, вернее, после всего случившегося в ту ночь, — я вообще перестал считать себя мужчиной. Понимал, что я теперь опущенный по всем понятиям гомик и обратного пути мне уже нет.

Повинуясь пожеланиям крутых кавказцев, Ольга выложила все фотки, заснятые в ту ночь, в соцсетях — на своей и на моей страничках. Я был там зарегистрирован под своими настоящими именем и фамилией — Максим Самойлов. Ольга — тоже была под своей фамилией, такой же, как у меня. К тому же числилась у меня в друзьях. В Инете было полно моих друзей и знакомых — москвичей. И фотки, выложенные Ольгой, произвели эффект разорвавшейся бомбы! Все узнали, что я стал педерастом, сосал хуи у кавказцев, и они надо мной издевались по чёрному. Всё это было запечатлено Ольгой в ту ночь. Многие друзья перестали мне звонить и порвали всякие отношения. Некоторые наоборот назойливо трезвонили чуть ли не каждый день и называли «грязным опущенным пидором», «хуесосом», и «очколизом». Чтобы избавиться от этого навязчивого телефонного преследования и травли мне пришлось поменять симку. В соцсетях тоже комменты были соответствующие... Только один молодой парнишка, тоже москвич, живший неподалёку от нашего района Отрадное, в Свиблово, который был у меня в друзьях на «Facebook», неожиданно поддержал меня. Поставил высокую оценку за фотку, на которой меня жёстко трахал в задницу бородатый «абрек» Гилани, написал, что сам хочет быть геем и мечтает точно так же прикольно проводить время с мужчинами. Звали его Серёжа.

Я сразу же заинтересовался этим парнем, даже написал сообщение, что хотел бы встретиться с ним как-нибудь... Если он конечно пожелает. Он спросил, где я живу? Я написал, что недалеко от Свиблово, на улице Хачатуряна. Только нужно предварительно договориться, чтобы мне было удобно — и дома никого не было. Я не хотел, чтобы Ольга знала о нашей встрече. Но у неё были записаны все мои логины и пароли в соцсетях, и она постоянно контролировала все мои контакты с друзьями и другими пользователями. Наткнувшись на нашу переписку с Серёжей, она закатила бурную сцену ревности:

— Пидорас! Познакомился со смазливым мальчиком и хотел скрыть от меня?!

— Что ты, Ольга! У меня от тебя нет никаких секретов, — испугался я, как бы она не принялась меня хлестать ладонью по щекам. О том, что у неё крутой нрав, я убедился в ту памятную ночь оргии с её дружками, «отмороженными» кавказцами, когда она исполосовала мне металлической линейкой всю попу. Так, что я после этого дня три не мог сидеть.

— Пригласишь к нам Серёжу в это же воскресенье! — ультимативно заявила Ольга. — Или я опять приведу Гилани с его ребятами, и они вывернут наизнанку твою вонючую жопу и наспускают в рот столько спермы, что ты захлебнёшься, грязный урод!

— Я понял, понял, Оленька! Всё сделаю, как ты скажешь, — торопливо заверил я жену, нагнулся, стал на четвереньки и принялся жадно скользить языком по маленьким пальчикам её ножек. Ноготки на пальцах были покрыты перламутровым лаком, и я их старательно вылизал, чтобы блестели, как только что покрашенные. Ольге понравилось, и она довольно хихикнула:

— Продолжай, пиздолиз, я на тебя не сержусь.

— Ольга, а если в воскресенье мама никуда не уйдёт, а останется дома? — оторвавшись от её очаровательных ножек, с тревогой спросил я.

— Тогда я тебя безжалостно накажу, «давалка»! — засмеялась, довольная придуманным шутливым прозвищем, жена и слегка ударила меня босой ножкой в губы.

Я взвыл от рабского подобострастия, возбудился от мазохистского унижения перед бабой, — собственной властной и своенравной женой, схватил двумя руками её миниатюрную ножку и засунул себе в рот.

— Вау! Ты настоящий конченый пидор, — вскрикнула от восторга Ольга, позволяя мне сосать свою ножку. — Да! Я придумала, мой дорогой опущенный петушок: если мама останется дома, то мы втроём, вместе с твоим Серёжей поедем на дачу и там я тебя строго накажу, понял, урод?

— Как накажешь? — вытащив на секунду изо рта её мокрую от моей слюны ножку, с нескрываемым восторгом спросил я.

— Привяжу в саду за руки к дереву, подтяну верёвку повыше и засеку хворостиной до потери сознания. Чтобы орал на весь дачный посёлок, а в конце уписался, как тогда, на подоконнике в зале, и даже укакался. Хочешь, хуесос?

— Очень хочу, Оленька, — аж задрожал я от страшного возбуждения. Писюн мой сейчас же вскочил в штанах, выдавив впереди, на брюках большой бугор. Я снова обхватил «рабочими» губами её ножку, блестящую от моей слюны, и стал неистово сосать, как будто это был мужской вставший хуй.

— Жесть, это прикольно, Макс! Будешь теперь всё время облизывать не только мою киску, но и немытые ножки, — хихикнула кайфующая от моего умелого, мягкого язычка Ольга. — Будешь это делать перед сном, чтобы я их не мыла специально... А когда в уборной на даче не будет туалетной бумаги, я буду звать тебя и ты меня подотрёшь своим языком! Сделаешь, милый?

— О, да, любимая! — аж застонал я от страшного удовольствия, которое испытывал от подобных эротических фантазий. У меня буквально кружилась от всего этого голова, и хотелось слушать и слушать бесконечно всякие пикантные, пошлые штучки, которые будет проделывать со мной Ольга. А в это время молоденький виртуальный гей Серёжа будет меня ебать в расширенную толстыми кавказскими хуями попку, и сжимать пальцами мои «девчоночьи», малюсенькие — нулевого размера — груди! О, как бы я хотел, чтобы они были, как у жены, — второго размера! А лучше всего — третьего или четвёртого. И мужчины на улице видели бы в «декольте» расстёгнутой рубашки мой пышный, «запретный» ...

  бюст. Я бы носил под мужской одеждой не только Ольгины трусики, но и лифчики, которые были бы мне впору, и в чашечки не приходилось набивать ваты, чтобы они «стояли», как у женщины.

было не очень приятно. Во всяком случае, мне было бы точно — неприятно! Но Ольга, видимо, решила заранее расставить все точки над «и», показав Серёже, кто есть кто... Впрочем, это даже к лучшему: по крайней мере, теперь мне не нужно будет ничего врать, притворяться порядочным и придумывать объяснения своего нетрадиционного поведения. Во всяком случае — буду самим собой, а это уже что-то!

Когда выехали за город, Ольга и вовсе распоясалась — в буквальном смысле слова! Слегка приподняв задницу, она быстро сдёрнула с бёдер свои малюсенькие стринги и с диким хохотом сунула скрученный в тугой жгут, влажный комочек под нос Серёже.

— Нюхай, миленький, райское наслаждение! — сказала она. При этом ещё шире расставила ноги и выше задрала юбку. С заднего сиденья я увидел её курчавые, тёмные заросли между ног, и заёрзал от возбуждения задом. Член мой уже затвердел, и я еле сдерживался, чтобы не протянуть к её телу трепещущую от вожделения руку.

Серёжа перехватил правой рукой мягкий, кружевной комочек её трусиков, с наслаждением прижал их к носу и рту, стал жадно втягивать в себя возбуждающе сладкий запах Ольгиной потёкшей, потной пизды.

— Что мальчик, нравится, как пахнет тётина киска? — с лукавой, блядской улыбочкой спросила у него Ольга и быстро шмыгнула пронырливой мышкой руки к его паху, расстегнула молнию на ширинке джинсов и юркнула внутрь. Серёжа весь так и задрожал, не отрывая мягкого комочка женских трусиков от своего носа. Губами он прикасался к запретной ткани и целовал её, вероятно, представляя, что лобзает Ольгину раскрытую для его рта, соблазнительную пизду. Она вытащила его торчком стоявший, вибрировавший в её руке член — довольно крупный для его возраста, больше чем у меня. Я даже не ожидал увидеть у него такой «реалистик» и вмиг загорелся. Красивый, розоватый отросток мальчика в Ольгиных умелых руках вытянулся ещё выше, налился кровью, туго натянул кожицу глянцевидной, похожей на гриб, головки. Мне хорошо было его видно, и я просто изнывал от страшного желания взять это вздыбленное орудие в свой рот и хорошо отсосать. Ольга, как бы угадывая мои мысли, засмеялась, низко склонилась над пахом Серёжи и стала делать ему глубокий минет. Я всё видел, дрожал лихорадочной дрожью, как будто мне было холодно, и держался за тугой бугор в паху на моих штанах. Вскочивший член просто разрывал ширинку, «просясь» наружу. А когда Ольга начала стонать и причмокивать губами, водя ими по шляпке его высокого члена, я и вовсе потерял над собой всякий контроль, просунул руку под Ольгину попу и стал жадно лапать её за ягодицы.

Серёжа, отложив её трусики, протяжно постанывал и гладил рукой по волосам на её голове. Он ничему уже не удивлялся, воспринимая как должное. Ольга своей головой мешала ему вести машину, к тому же не давала вовремя переключать передачи, почти лёжа на рычаге переключения. Он робко попросил у меня разрешения свернуть на обочину и остановиться. Ехали мы уже по загородной трассе, вокруг мелькали поля и небольшие перелески.

Ольга, оторвавшись от его члена, сказала, что действительно, лучше свернуть куда-нибудь в лес. Напомнила мне, что пора окончательно входить в образ и переодеться. Серёжа, с палкой покачивающегося между ног, блестящего от Ольгиной слюны хуя, свернул «Пежо» на широкий сельский просёлок, и вскоре мы оказались в густом лиственном лесу, на небольшой, заросшей кустами поляне. Ольга уже, как говорится, «сорвалась с катушек» и прямо в машине принялась раздеваться. Вещи она со смехом кидала Серёже, который не успевал их ловить. Вскоре она осталась совершенно голой, манящей к себе, соблазнительной до ужаса. Так что мне невыносимо захотелось её трахнуть на природе. Я вышел вслед за ней из салона, попытался робко обнять.

— Пошёл на хуй, пидорас! — брезгливо скривилась жена и с силой припечатала пятернёй меня по щеке. — Я не хочу, чтобы ты прикасался ко мне своими грязными лапами и трогал за попу. Лучше помастурбируй, пока я отсосу у Серёженьки, и готовь свою жопу для его члена. Я хочу посмотреть, как он будет тебя здесь ебать, урод!

Серёжа тоже вышел вслед за нами из машины, не пряча в ширинку член. Слушая слова Ольги, он с недоумением смотрел на нас, ничего не понимая, но смутно догадываясь, кто есть кто... Об этом же говорили и мои фото, выложенные в соцсети на «Facebook». Ольга, ни слова больше не говоря, сама стала его раздевать. Я, наблюдая за ними, только «облизывался», и раздевался сам. Хуй у меня уже стоял, как и у Серёжи, на всю длину, но в сравнении с его толстой «палкой» — был куда невзрачней и меньше. Почти как у мальчишки. У Серёжи наоборот, — был как у взрослого мужика и я ему очень завидовал, сгорая от тайной ревности. Особенно тогда, когда Ольга прижала его спиной к корявой берёзе, сползла по его телу вниз, стала на колени и снова принялась сосать его вздыбленный почти вертикально член. Заглатывала она так глубоко, что касалась губами светлых волосиков в самом низу его втянутого, упругого живота.

Я подошёл к ним и пристроился позади Ольги. Левой рукой массируя свой хуй, униженно попросил жену, чтобы она позволила хотя бы поцеловать её анус. Я просто изнывал от жуткого желания и был готов буквально на всё, — на любое её сумасбродное желание и каприз. Не в силах терпеть искушения, я лёг на траву, на спину, подлез лицом под Ольгину попу, которая почти касалась травы, и стал жадно и неистово облизывать языком и целовать её пышные ягодицы.

В это время Серёжа с криками стал конвульсивно кончать ей в рот. Ольга тоже задрожала, задёргалась, стала тереться попой об моё лицо, потом вдруг слегка приподнялась, быстро-быстро потеребила пальчиками разгорячённый, набухший клитор, и вдруг — ударила в моё лицо тугой, бурной струёй жёлтой горячей мочи. Я чуть не захлебнулся от этого ливня, раскрыл пошире рот, который моментально наполнился солоноватой на вкус, приторной жидкостью и она, перелившись через край, быстро побежала по моему подбородку.

— Пей «золотой дождь» своей госпожи, пидор опущенный! — простонала в экстазе Ольга, на мгновение вытащив изо рта Серёжин текущий хуй. Потом снова его заглотнула, продолжая высасывать, что там ещё осталось, села большой, мокрой попой на моё лицо, сильно придавив мне рот и нос. Так, что мне стало трудно дышать, и я отчаянно замычал под ней, задыхаясь и сучя по траве ногами, как утопающий. Ольга душила меня по настоящему, несколько минут вдавливая в лицо свои полные, мягкие ягодицы. Потом резко привстала, и я лихорадочно хватанул свежего воздуха. Глаза у меня были сумасшедшие, голова сильно кружилась, в ушах звенели «колокола». Несмотря на всё это, — приключение мне обалденно нравилось, и я с содроганием ожидал продолжения своих сладостных «мучений», потому что ещё не кончил и весь горел неутолённым желанием!

Ольга больше не садилась на меня, — примостившись на корточках, заставила меня «вытереть» языком свою киску. Сама в это время аккуратно вылизала от спермы Серёжин хуй. Я не удержался и обработал не только её разгорячённую, влажную от мочи вагину, но и задний проход, что доставило мне наиболее окрыляющую, бурную радость. Особенно меня возбуждала унизительная поза, в которой я находился, и то, что моя собственная, законная жена позволяет мне только облизывать её гениталии, в то время когда сама сосёт член у почти не знакомого, восемнадцатилетнего пацана. И всё это делается у меня на глазах, и я не могу ничего сделать, даже упрекнуть её словами.

Да и не хочу я никого упрекать и ревновать, потому что мне наоборот, очень приятно смотреть, как Ольга сосёт у моего нового молодого друга. И я сам с удовольствием сделал бы ему минет... «сделала»... () Так, думаю, будет точнее. Ведь настоящие мужики не сосут хуи у молоденьких пареньков, вероятно, не познавших ещё ни одной бабы, не «нюхавших», как говорится, пизды. И в попу дать ему — мне тоже очень хотелось, почувствовать его твёрдый хуй в своём теле... А когда я вспомнил, что мне ещё предстоит переодевание в женские вещи, которые остались в салоне «Пежо», в пакете, — радость моя усилилась. Не в силах больше терпеть, я, наконец, выбрался из-под жены, воспользовался тем, что она куда-то отлучилась, и подошёл к обнажённому, заметно стесняющемуся своей наготы и меня Серёже. Потупив глаза в землю, виновато попросил:

— Можно мне у тебя немножко пососать? Тебе будет очень хорошо, как с Ольгой...

Стоя всё так же, у ствола берёзы, паренёк молча кивнул. Он старался не смотреть мне в глаза. Я — тоже. Член его беспомощно повис между ногами, и это меня просто умиляло. Став перед ним, как Ольга до этого, на колени, я воочию почувствовал себя послушным рабом их обоих. Трепещущими руками, как величайшую драгоценность, я взял его красивый орган и с содроганием погрузил в свой рот. Вкус молодого мужского хуя, с головки которого ещё не выветрился запах спермы, и не просохла слюна моей жены, — просто опьянил меня, словно водка. Я стал страстно сосать член Серёжи, лизать его языком, целовать в самый кончик, крепко прижимая к разгорячённым губам. Я сосал даже лучше Ольги, потому что Серёжа своим телом, как послушный музыкальный инструмент, бурно реагировал на каждое моё движение. Мы оба в голос стонали, дрожали, воспламенялись. Хуй мой в свою очередь вскочил, и я не знал, что с ним делать? Трахать никого из них я не мог, и мне оставалось только мастурбировать, представляя, что я тоже кого-то сношаю. Хотя на самом деле сношали только меня. Вернее, давали в рот... Серёжа. А до этого — жена Ольга.

Она вернулась и, увидев, как я темпераментно, как настоящий пассивный педераст, привыкший к нижней роли, отсасываю у Серёжи, покачала восхищённо головой и хихикнула:

— Макс, ты настоящий хуесос! Жаль, что я на этот раз забыла прихватить с собой фотоаппарат. А то бы Интернет пополнился твоей новой порносессией. Вау! Мой муж — «женщина»! Как это улётно и круто. Видела бы тебя сейчас твоя мама...